Но ничто не двигалось на скале. Семьдесят футов на пятьдесят и на сорок, скала обладала массой в несколько тысяч тонн. Она вращалась вокруг некоей неопределенной оси, совершая оборот примерно за десять минут. Все было спокойно.

Это была безымянная скала. Она плыла в туманном вакууме, в космическом облаке пыли, составлявшем громадный светящийся диск, повисший в межпланетном пространстве. Это были кольца Тотмеса, о которых "Галактический Указатель" мимоходом замечал, что это газообразный гигант, четвертая от светила планета системы звезды Нилетус, окруженная кольцами пыли и мелких осколков от распавшихся лун. То есть, в этом отношении она напоминала Сатурн, планету Первой Системы.

Скала с выведенными на ее поверхности буквами и цифрами, все плавала и плавала в световом тумане. Ничто не двигалось. Ничего не происходило. Совсем ничего. Даже то, что лежало в спальном мешке, тоже не шевелилось. И не дышало.

Данн вел свой космоскаф сквозь кольца Тотмеса. Он сердито хмурился, потому что направлялся он на Отдушину, куда скоро должен был прибыть транспорт-сборщик, а для Данна необходимость этого перелета была сейчас очень некстати. Прибытие сборщика вызывало каждый раз прилив почти истерического веселья, но Данну было сейчас не до того. Только чистая необходимость заставила его покинуть своего партнера, Кииза, который остался на одном из осколков, который они нашли и начали разрабатывать. Там имелась двухфутовая жила абиссальных кристаллов прямо на поверхности осколка, и было бы безумием оставить такое сокровище без охраны. Конечно, они пометили осколок. Но маркировка особого значения не имела. Хотя они и пометили его своей меткой "ДК-39" поверх старой "ГХ-37", но в кольцах Тотмеса не существовало понятия законности, и это была еще одна причина для беспокойства. Киизу был оставлен очень ограниченный запас кислорода и никто больше не знал, где он находится.