Я перевернулся на другой бок и, хотя на сто процентов был уверен, что этой ночью млечник не отважится на нападение, принял таблетку тониспада. Тониспад позволял хорошо отдохнуть, но в то же время сон становился обостренно чутким. Теперь на протяжении всей экспедиции мне предстояло каждый вечер глотать эту гадость.
Засыпая, я почувствовал, как биотраттовые рубашка и брюки стали сжиматься, плотно облегая тело. Начиналась еженощная переработка кожных выделений. Не представляю, как в обыкновенной одежде, не раздеваясь, я смог бы провести на Пирене целых полгода.
Глава 3
Как и следовало ожидать, за ночь в ловушку никто не попался, хотя на земле под светильником я обнаружил около трех десятков мертвых ночных мотыльков. Видимо, сонм бабочек вокруг светильника привлек хищных насекомых, и они славно здесь попировали. Что же касается отсутствия парусников, то они, как правило, ведут дневной образ жизни. Но встречаются и исключения, наподобие Ornithoptera monstre с Сигелы-П. Впрочем, этого теплокровного ночного хищника с метровым размахом крыльев лишь с большой натяжкой относят к насекомым, чаще выделяя в одиозный межкласс Insecta-Aves.
Пока я собирал автоматический сачок, Тхэн поймал большую рыбу и запек ее в глине. Естественно, опять без соли и специй. Мы позавтракали и двинулись в путь.
Второй дневной переход я перенес легче, чем первый. Может, стал акклиматизироваться, а может, просто потому, что в этот день не шел пешком, а ехал верхом на долгоносе и мои силы расходовались только на борьбу с жарой и гулявшим по равнине знойным ветром. Во всяком случае, потел я меньше и в сумеречное состояние не впадал, несмотря на то что ландшафт равнины был более однообразен, чем предгорья.
Равнину мы прошли за четыре дня. В сачок мне так ничего и не попалось, поэтому все дни были похожи друг на друга.