За пару секунд она сняла платье. У нее была тонкая фигура, немного худая, с небольшой грудью. Заметив колебания Малко, она сказала:
- Не бойтесь, я здоровая.
Быстрыми движениями она раздела его и была разочарована отсутствием в нем желания. Встала на кровати перед ним на колени и обняла его бедра ногами, честно пытаясь заслужить делом свои пять тысяч пиастров.
Позднее она откинулась назад и притянула его к себе. С закрытыми глазами с силой терлась об него. Маленькие струйки пота стекали между ее грудей. Она что-то ворчала.
- Вы не очень хороший любовник, - пробормотала она. - Я люблю, когда это делается дольше.
Спрыгнула с кровати и побежала под душ. Малко последовал за ней. Ощущение холодной воды на коже было восхитительным, хотя он чувствовал себя не очень хорошо после нападения этой амазонки.
Она оделась и с напряженным лицом стала ждать Малко. Как только он вышел из-под душа, его снова охватила жара.
- Будьте осторожны и действуйте побыстрее, - сказала она. - Для ваших американцев пятьдесят тысяч не велика сумма, особенно за Тука.
Она вышла первой. Внизу, открыв дверь, обернулась к Малко и прошептала:
- Уходите! До свидания!
Малко мгновенно очутился на темной улице под проливным дождем. Он побежал. Слава Богу, на углу Дуи-тан в этот момент остановилось такси. Но Малко уже успел весь промокнуть.
Чем дальше он удалялся от этого дома, тем более невероятным казалось все случившееся.
Вдруг такси сбавило скорость. Бывшие военные столпились перед посольством Индии. Полицейские в их невероятных двадцатикилограммовых пуленепробиваемых жилетах пытались разогнать демонстрацию. Вьетнамцы не любили индусов. Мертвый индус означал, что одной опасностью стало меньше.
Малко с трудом вылез из машины. На него сразу накатилась страшная усталость. Его золотистые глаза покраснели и налились кровью. Он мечтал лишь о кровати, мечтал так, как пес мечтает о сахарной косточке.
Глава 4
Ричард Цански так громко расхохотался, что задрожала мертвая половина его лица. Даже его стеклянный глаз принял насмешливый вид. Потом сразу же черты его лица приняли обычное выражение: спокойное, холодное, немного высокомерное, со сжатыми узкими губами.