– Забавно, что если человек боролся за свою жизнь и выжил, то он уже герой, – заметил склонный к философии Морган. – Хотя какой тут героизм? Одни инстинкты. Вот против инстинктов когда – другое дело.

– Против инстинктов кэп хочет пустить Илая, – вспомнил Рябтсев. – Вот он и будет главный герой. Только не придумали еще, каким образом.

– Я придумаю! – подскочил Огински. – Может, у нас при посадке груз сорвало?! Это можно сделать. Меня, скажем, прижало, а Илай меня спас! И вообще всех спас – переборки уже гнуло! Это можно сделать, а если еще мне пару ребер сломать…

– То есть вы вдвоем всех спасли, только Илай погиб, – уточнил Рябтсев. – Ну а что, нормально. Только бы Гаррисон спьяну в гипердвигатель не полез.

– Я послежу, – кивнул Морган. – Вообще-то, моя работа. Только я в этом ящике не понимаю ничего и не хочу, от греха. Но если что – врежу капитану гаечным ключом по башке, это будет запасной вариант. Тогда все свалим на него. Это ведь не сложно?

– Это еще проще, – кивнул Рябтсев. – А если Илая прямо по той дырке бластером прожечь, вообще хорошо карты лягут. Записи сбрендившего капитана я сделаю, какие хочешь, хоть голым скакать будет. Правда, есть еще Чен… Пойду поговорю о ней с Вальдшнеп.

Инженер и связист ушли, оставив икающего от неожиданности Огински прибираться. Космос есть Космос, но «по трюму» и не предполагал, как легко, оказывается, можно договориться об убийстве капитана. Что уж тогда говорить об остальных членах команды? Воровато оглянувшись, Огински налил себе из чужих запасов. Потом сел поудобнее и стал прикидывать, что в трюме надо сделать, чтобы все выглядело, как после борьбы за живучесть корабля. Перспективы, и правда, открывались шикарные. Нужно было только придумать, что такого произошло, чтобы он, суперкарго, в ситуации с сорвавшимся грузом никак не виноват.

Пока он думал, Рябтсев успел изложить план капитана Вальдшнеп, отозвав ее в сторону от все еще пребывавшей в шоке «по биологии». Первая реакция штурмана была предсказуемой: