Ситуация складывалась и правда хреновая – «по связи» отвечал перед Фирмой не столько за связь, сколько за внешние и внутрикорабельные записи. Каждый вздох каждого члена экипажа должен быть визуально документирован. Обычно просматривать записи никому не нужно, и даже грубо слепленные «правки» никого не волновали. Но в этот раз… Смерть, даже в Космосе, – всегда чрезвычайное происшествие, а вот такая, малообъяснимая, заставит Фирму вообще задуматься, нужен ли ей Рябтсев. Презумпция невиновности не работает там, где дело касается бизнеса. К тому же сцену пьянки ему все равно придется вырезать, и даже если все сделать чисто, на неизбежных допросах кто-нибудь да проболтается. Прежде всего, Чен.

– Все-таки сволочь эта «по биологии», – проворчал Рябтсев, мыслями уже уйдя далеко от неприятностей капитана.

– Зато Вальдшнеп ее обожает! – обжегшись кофе, Гаррисон частично унял панику. – Черт, ну почему там охладитель нельзя какой-нибудь приделать?! Значит так, Рябтсев, слушай сюда. Сколько ты еще можешь не отчитываться?

– Часа три, если все оставить, как есть, – прикинул безопасное для себя время связист.

– Нельзя «как есть»! Илай должен погибнуть при объяснимых обстоятельствах, а не при каких-то других! – Пальцы Гаррисона забегали по клавиатуре, компьютер вывел на экран расположение «FL-14». – У нас еще два прыжка, между прочим. А холодильник забит! И что, будем тут трупными запахами дышать или выкинем часть груза? За борт его вывешивать я не позволю – если сорвет при прыжке, будет еще хуже.

– Без трупа хуже, – подтвердил Рябтсев. – А из холодильника ничего убирать нельзя – ты представляешь, сколько это будет нам стоить?! Год работы на дядю.

– Вот! – Капитан ткнул пальцем в экран, на довольно крупную планету. – Единственное, что мы у этой системы имеем. Там и погиб Илай, там и упокоился согласно Кодексу. Шесть свидетелей, косвенно подтверждающие записи сделаешь. Чен… С ней Вальдшнеп поговорит. Прорвемся!