Вот Большой Гарри, например, грешил с Мамой почти каждую ночь с тех пор, как родился в нашу Семью (не помню, откуда он пришел); но его чтото в Книгу ни разу так и не записали. А вот Отто на карандаш взяли, как я Хэнку и говорил, так что, когда пришел Патруль с проверкой, они даже его страницу смотреть не стали. Сразу и забрали. Прямо из комнаты. Но до того как Отто увели, мы с Хэнком взмокли от страха, потому что знали, что возьмут одного из нас троих. Все утро я каждые пять минут гладил свой счастливый значок - это мой талисман. Просто на случай, если от этого есть какой-то толк.

- Слушай, Хэнк, - сказал я. - Если мы не придем и Мама это заметит - наше дело труба.

- Ага, - согласился он, - а что, если старина Отто откинет копыта до Костра? Его тикалка запросто может вырубиться от страха. От одного ожидания... а Мама не любит покойников.

- Все равно... лучше один, чем оба, - сказал я, схватил Хэнка за руку и поволок за собой. - Пошли, и поживее. Если Патруль нас застукает так далеко на юге, нам крышка!

Хэнка особо подгонять не пришлось. Он упрямится только когда, по его мнению, это не слишком опасно. Так что, стоило мне сказать про Патруль, Хэнк решил, что оставаться опаснее. Шансов, конечно, у него было не так чтобы очень много, но, как говорится, лучше что-то, чем ничего; а если тебя ловит Патруль, то это уже "ничего", потому что, после того как они тобой займутся, ничего стоящего и не остается...

До самой Пятьдесят восьмой мы шли по балкам руин. Я два раза оступился, но у нас была крепкая страховочная веревка, и Хэнк оба раза меня вытянул. Конечно, бегать по покореженным балкам в пяти этажах над землей страшновато. Зато можно не бояться, что в тебя всадит заряд дроби забредший сюда член чужой Семьи. С одной стороны, порох слишком дорог, чтобы тратить его на чумазиков, а с другой - если попадется щедрый человек, то падать будет высоко и то, что отскребут от асфальта, незачем будет и домой нести.