– Сделаем так, Сергей Евгеньевич. Вот вам блокнот, подробно опишите все, что известно вам и вашей жене. А я пока соберусь и поедем.

– Куда?

– К оккультистам вашим,- Андрей усмехнулся.- Не думаю, что они вытолкают меня!

Как и предположил Ласковин, письменным слогом Данилов владел лучше, чем устным. Изложил все подробно, точно и лаконично. Вот что значит кандидат исторических наук. Читая, Андрей набрал номер начальника охранного бюро «Шлем».

– Абрек? Это Ласковин. Как дела? Конь все по заграницам скачет?

– Скачет,- Абрек хохотнул.- Скоро стипль-чез выиграет.

– Какие ты слова знаешь. На тебя глядя и не подумаешь.

– А ты приезжай и погляди внимательнее. Нет бы просто так заехать навестить. Как Спортсмен спортсмена. Небось опять надо чего?

– Надо,- подбавив раскаяния в голос, сказал Андрей.- Но днями заеду. Просто так. Слово.

– Поверим. Ну, излагай.

– Спонсор у меня объявился. Сегодня. Не слыхал, кто?

– Нет. А подробнее?

– Заявился с утра пораньше мордоворот. Вручил фунт зелени. Сказал: компенсация. И ушел.

– А ты отпустил? - укоризненно проговорил Абрек.

– Угу. Сонный я был. Соображал плохо. Поспрошай, ладно?

– Поспрошаю. Если что, познакомили меня тут с одним человечком, директором информационного бюро. Сам не узнаю, его можно запрячь. Только он дорого стоит. Поднимешь?

– Без проблем. Как там Митяй?

– Служит. Тебя вспоминает.

– Привет ему. Спасибо, Абрек. Увидимся.

– Давай.

Ласковин вернулся на кухню.

– По коням, Сергей Евгеньевич.

В коридоре постоял, подумал, что надеть. Решил: драться пока не будем, и надел красавец-плащ, Наташин подарок, из Голландии привезла. Потрясающая вещь. В таком даже в его «Ауди» стыдно ездить. Крайслер нужен, минимум.

– Наташа, я ушел!

– Пока. Когда вернешься?

– Бог знает. Позвоню.

По тому, как Данилов садился в его машину, Ласковин определил: собственных «колес» у историка нет. А посему, обнаружив, что Андрей является хозяином чернолаковой импортной красавицы, нежданный гость мигом отнес Ласковина к классу «хозяев жизни». Будь Данилов парнем попроще, Андрей посоветовал бы ему расслабиться. Кухонька, на которой историк сидел без всякого напряга, стоила дороже этой лошадки. Которую Ласковин даже и не покупал: кореша скинулись, чтоб поддержать умирающего.