– Откройте! – приказал Цански сержанту охраны. – Потом закройте за нами!

Тот молча подчинился. Американец даже не стал дожидаться, пока дверь полностью поднимется, и скользнул под нее.

Жара сразу накрыла их, как тяжелое и мокрое покрывало. Пока они пересекли улицу, все стали мокрыми от пота. Подъехало еще несколько джипов, и авеню Тонг-нут запестрела американскими и вьетнамскими униформами.

Сгоревший лежал на боку, превратившись в ужасную черноватую массу. Огонь уничтожил его волосы и серую одежду, от которой остались лишь отдельные лоскутья, сжег кожу на оголенных ногах. Лицо стало неузнаваемым.

– Посмотрите на его рост, – прошептал штатский.

Сгоревший казался таким же высоким, как и Цански. Ни у одного вьетнамца не могло быть такой фигуры.

– Черт возьми! – закричал Ричард Цански. – Неужели нет санитарной кареты? Это американец!

– Мы уже вызвали ее, – ответил лейтенант.

В этот момент быстро подлетели две санитарные машины с включенными сиренами. Одна из них была американской. Цански бросился к двум санитарам, выходящим из машины.

– Быстро, отвезите его в Фельд-госпиталь.

Вьетнамский капитан подошел к нему.

– Гарл находится ближе.

Цански уничтожающе посмотрел на него своим голубым глазом.

– Это американец, и он не поедет в Гарл.

Вьетнамец отступил, испуганно посмотрев на тело. Если американцы начнут кончать жизнь самоубийством, как бонзы...

Ричард Цански поймал за рукав санитара.

– Есть надежда спасти его?

Тот покачал головой.

– У него очень плохой вид... Его, вероятно, напичкали наркотиками, поэтому он даже не стонет. Мы постараемся сделать все возможное...

Малко сразу вспомнил о неподвижности человека в тот момент, когда его обливали жидкостью из канистры. Бонзы, которые таким образом кончали с собой, тоже наглатывались наркотиков. Это помогало им выдерживать превращение в горящий факел.