Казалось, что весь город медленно разрушается сыростью и жарой.

Огромная крыса перебежала дорогу прямо перед самой машиной...

– Почему полковник Митчел покончил с собой? спросил Малко.

Мертвый профиль Цански оставался неподвижным, как мраморный. Он ответил слегка взволнованным тоном:

– Полковник Митчел работал под моим руководством в продолжение двух лет. У него не было никаких причин к самоубийству.

Атмосфера в машине стала еще более напряженной.

Работа кондиционера слабо ощущалась на заднем сиденье автомобиля. Малко опустил стекло, и горячий воздух, наполненный парами, ударил в лицо. Невольно он вспомнил о комфорте, который предоставлял своим пассажирам суперлайнер ДС-9 Скандинавской авиалинии, привезший его из Нью-Йорка в Бангкок. Его компаньоны по путешествию направлялись на Бали, в Гонконг, в Рангун – в края мечты...

Колеридж затормозил перед госпиталем. Два блокгауза прикрывали вход, защищенный проволочной сеткой от гранат. Сайгон находился в состоянии войны двадцать четыре часа из двадцати четырех.

Фельд-госпиталь походил на все госпитали мира, только плюс еще жара и большое количество ящериц. Миниатюрные вьетнамские санитарки двигались по коридорам быстрыми шагами, безразличные и далекие от всего. Бесконечная война притупила их чувства.

Малко и двое его новых знакомых недолго ждали в приемной комнате.

Американский врач с засученными рукавами рубашки, с бритым черепом, огромный и мускулистый, возник на пороге и протянул огромную руку Ричарду Цански.

– Майор Тулли.

– Как полковник Митчел?

– Умер. В санитарной машине.

Майор спокойно закурил сигарету. Так как трое мужчин молчали, он спросил:

– Это был один из ваших друзей?

Ричард Цански ответил: