Каменщик встал. Он сильно шатался, пытаясь устоять на ногах.

— Я забуду все, о чем ты говорил, Лодовико! Это была пьяная болтовня.

Чертыхаясь про себя, Лодовико виновато ухмыльнулся.

— Ты прав, — согласился он, — я, кажется, перебрал!

Гаспаро с упорством пьяного продолжал:

— Главное — не думать об этом! Сейчас ты пойдешь домой, ляжешь спать и все забудешь! И я усну и тоже забуду все. Так что нам некому будет даже напомнить, произошло между нами что-нибудь или нет!

Он допил остатки вина и очень осторожно поставил чашу на стол.

— Спасибо тебе, Гаспаро, — сказал Лодовико, правда, несколько раздраженно, но каменщик этого не заметил.

— Что ж, — произнес он добродушно, — все было прекрасно! Мы славно поговорили! Мы мало общаемся, Лодовико. Слишком много работаем! Нам надо чаще встречаться. Вот так, по-дружески, накоротке…

Лодовико снял руку каменщика со своего плеча.

— Завтра наговоримся, Гаспаро. А сейчас нам пора!

Вечер не удался. Но со временем он обратит себе на пользу и это. Лодовико поднялся на ноги и заплетающимся языком спросил:

— Где тут дверь?…

Гаспаро несильно хлопнул его по плечу.

— Эх, Лодовико, хороший ты парень! Очень хороший! Дверь мы найдем! Только сначала заплати за вино! — Он пошел нетвердой походкой к выходу и потащил напарника за собой.

Тот с неимоверным усилием все же сумел высвободиться.

— Голова… У меня кружится голова…

Лодовико прислонился к стене и замер.

— Иди вперед, — сказал он каменщику. — Я тебя догоню.

Гаспаро расхохотался, небрежно взмахнул рукой и покинул трактир.

— Молодой мастер хочет чего-нибудь? — спросил, приближаясь, трактирщик.

— Нет, нет! — Лодовико отлип от стены, постоял какое-то время, что-то обдумывая, затем с кривой ухмылкой бросил монету на стол и вышел в холодную ночь.