- Они видели окровавленную руку и акул. Больше ничего.
- Наверное, ты права, - Генри рассмеялся. - Ты умеешь утешать, как никто другой. Не понимаю, почему другие мужья сетуют, когда их жены чересчур рассудительны!
- Это потому, что они олухи и не понимают своего счастья. - Линда прижалась щекой к его груди. Гладя ее длинные белокурые волосы, Генри отметил про себя, что дочь больше всего походит на него. Во всяком случае, внешне. Такая же черноволосая и смуглая. Хотя, кто знает... Возможно, с годами все изменится, и она преобразит его черты в материнские...
Легка на помине, в дверях объявилась принаряженная Джу.
- Опять обнимаетесь? - с презрением спросила она. - Линда, ты рассказала ему про звонок Дэмпси?
- Ты должна говорить "мама" и "мистер Дэмпси", - строго заметил Генри.
Лицо у дочери вытянулось - медленно, как у мима, приняло выражение глубокого раскаяния. Актерские задатки у Джу без сомнения водились, и Генри с огорчением констатировал, что все, чего он добивается своими замечаниями, это очередных клоунских трюков, на которые фантазия у дочери была поистине неистощима. Так вышло и на этот раз. Присев в книксене, Джу ангельским голосом прощебетала:
- Милая мамочка, ты рассказала милому папочке про звонок милого мистера Дэмпси?
- Посторонних людей вовсе необязательно называть милыми, - недовольно проговорила Линда.
- Что еще за мистер Дэмпси? - Генри решил не обращать внимания на выходки дочери.
- Совсем забыла тебе сказать. - Линда устроилась на его коленях поудобнее и поправила волосы. - Наверное, сработала статья Барнера. Мистер Дэмпси из института океанологии собирается задать тебе несколько вопросов.
- Сегодня? - Генри озабоченно наморщил лоб. - Но надеюсь, все-таки после ужина?
- Значит, ты не откажешь ему?
Генри почувствовал в ее словах легкий укор. В самом деле, он легко обижался, но так же легко отходил. Еще недавно он готов был накинуться на Барнера с кулаками, а сейчас соглашался на встречу с абсолютно незнакомым человеком. Доверчивость и угрюмость сменялась в нем с последовательностью дня и ночи. Линда же всегда умела держаться разумной середины.