- Док, это моя жена, и она, вероятно, подумала...

- Неважно, о чем она подумала. Скажите ей, что никому ваша опухшая рука не нужна.

Больше Линда ничего не слышала. Затылок ее неожиданно очутился на песке, а в глазах сверкнуло болезненно яркое небо. Она лишилась чувств.

При выдохе дыхательный автомат всхрапывал, выпуская стайку суетливых пузырей. Колеблясь, они спешили к поверхности, все более раздуваясь, напоминая не в меру энергичных медуз. Ската Генри заметил случайно, только потому, что оказался прямо над ним. Расплющенные тысячелетиями рыбины неплохо маскируются. Лишь опытный глаз может отыскать их на дне. Подобно камбале, они полностью сливаются с окружающим. Выдает ската лишь едва уловимый трепет плавниковой бахромы. Замерев на месте, Генри ополоснул стекло маски изнутри, решив нырнуть поближе. Морское чудовище заслуживало того. Три с половиной метра, никак не меньше, целое одеяло, способное укрыть человека, изящность и сила, плюс длинный хвост, оснащенный шипом, размерами в добрый десантный кинжал.

Любуясь скатом, Генри подплыл к нему вплотную. Он и сам не знал, откуда возникла эта мысль - погладить рыбину. Скат был красив, а красота не вступает в диалог с разумом. Генри хотел только прикоснуться к нему. Ничего больше. Умей скат читать его мысли, он, конечно бы, не стал сопротивляться. Но в момент движения человеческой руки он отреагировал достаточно однозначно. Его атаковал враг, и на угрозу следовало ответить контрударом. Жесткий, напоминающий плеть хвост с взведенным в боевое положение шипом хлестнул по человеческой руке. Работая ластами, враг отпрянул в сторону.

Собственно говоря, на этом морское путешествие можно было считать законченным, - Генри сразу это понял. Руку встряхнуло так, словно он прикоснулся к оголенным электропроводам. Единственное отличие заключалось в том, что боль после удара не исчезла, а напротив, стала нарастать с каждой секундой. Промычав в загубник, Генри рванулся к поверхности. Краем глаза он заметил, как из треугольной глубокой ранки потянулся багровый шлейф. Только сейчас он вспомнил, что в шипе скатов-хвостоколов имеется яд. Руку беспощадно скручивало, невидимый огонь лизал рану, перемещаясь выше и выше.