Ни тени тревоги не шевелилось в её душе, никакое шестое или иное по счету чувство не шепнуло, что на следующее утро спозаранку полицейские из отдела убийств обтянут её гараж специальной желтой лентой и коронер внимательно и аккуратно, стараясь не потревожить ни единой улики, будет осматривать труп бедного Руперта — её бывшего мужа; застрявшее в разбитом стекле, его белое безжизненное тело будет Лежать среди разноцветных осколков. А сама Райан будет стоять, отмечая на вопросы своего дяди, детектива Далласа Гарса, и её официальные показания он холодно и бесстрастно будет заносить в свой блокнот.

Она налила себе холодного кофе, оставшегося от завтрака и к трем часам пополудни больше напоминавшего отработанное машинное масло, а потом сунула чашку в микроволновку. Ей срочно нужно было взбодриться. В свои тридцать два — впрочем, считая этот возраст ещё достаточно нежным, — Райан так и не привыкла недосыпать: ей требовалось лечь не позже часа ночи, чтобы на другой день чувствовать себя нормальным человеком.

Накануне вечером она здорово припозднилась — нужно было рассчитаться с плотниками и закончить строительные работы. Ей хотелось побыстрее уладить все дела, чтобы осталось время на подготовку к свадьбе. Было уже далеко за полночь, когда она, смертельно уставшая, подъехала к дому, выгрузила из машины свои драгоценные витражные окна, которые купила на распродаже в Сан-Андреасе, заперла гараж и машину и поднялась к себе. Она скинула сапоги и джинсы и рухнула в постель, лишь на мгновение удивившись, почему в брезенте, который был свернут и лежал за стоявшими в распорках оконными стеклами, обнаружились какие-то крошки от печенья, а снимая защитный картон со стекол, она нашла с полдюжины оберток от «Херши».

Кто-то побывал в её грузовичке, только непонятно когда. Может, это был кто-то из детей, постоянно болтавшихся вокруг стройплощадки. Ладно, вроде ничего не пропало. Она слишком устала, чтобы всерьез об этом беспокоиться. Райан повернулась на бок и отключилась.