— Который раз ты мне это говоришь, не считала? Да, мы за них беспокоимся. — Он пристально смотрел на Райан. — Ты пойми, кошки — не собаки, их нельзя удержать на привязи или за оградой. Всё это я уже обсуждал с Чарли. Она никак не могла смириться, что мы отпускаем кошек гулять. Но сейчас она стала понимать их лучше. Мы не можем запереть их в доме — их жизнь превратится в скучное, никчемное существование, они умрут от тоски. Они звери умные, и им нужно выполнять свои жизненные задачи, какими бы странными они ни казались нам, людям. И охотиться им надо. Они достаточно осторожны. Я наблюдал, как они переходят улицу: никогда не бросаются вперед очертя голову, всегда предварительно осматриваются.

— А койоты? А большие собаки?

Клайд отхлебнул кофе.

— Я уверен, они знают, когда койоты оказываются поблизости. Они слышат и чуют их. А койоты и собаки не умеют лазать по деревьям. — Он улыбнулся. — Эта троица загоняет любую собаку так, что та никогда в жизни больше не станет связываться с кошками, я однажды видел, как малышка промчалась, вцепившись зубами и когтями в загривок здоровенного пса, от Вельмина Холма до самого города. А ведь тогда она была ещё совсем котёнком. Я даже боюсь представить, на что она способна теперь.

Котёнок черепаховой окраски прожил с Вильмой и Дульси почти год, пока его хозяева путешествовали. Райан считала малютку очаровашкой. Её приводили в восторг круглые золотистые глаза Кисули, взгляд которых был столь выразителен, что Райан не единожды спрашивала себя: какие мысли бродят в этот момент в пёстрой мохнатой головенке?

— А ты загорела. Жарко было в предгорьях?

— Да, не меньше тридцати, а то и все сорок. А нам всё время приходилось торчать на солнцепеке: пока геологические замеры сделали, пока фундамент укладывали, каркас ставили.

Она любила холмы у подножия Высоких Сьерр; их округлые бока золотила высохшая летняя трава, перемежаясь с островками темной зелени сосен. Её завораживала мысль о том, что ещё два столетия назад, когда Калифорния была частью Мексики, в этих краях располагались необозримые пастбища, которые кормили миллионы лосей и бизонов.