Попытка приоткрыть опухшие веки отозвалась невыносимой болью в голове Макфи, лицо его перекосила страдальческая гримаса.

Глаза на распухшем лице превратились в две узенькие щелки. Просто удивительно, как сознание еще не покинуло это истерзанное тело.

Запястья и щиколотки были скованы цепями, вмурованными в бетонную стену так, чтобы полковник висел в нескольких сантиметрах от пола. К тому же на нем не было никакой одежды. Но где-то в глубине души все еще теплилась гордость, не позволявшая ему умереть на радость врагу.

Этим сволочам ничего не удалось из него выбить.

И, как бы они ни старались, он не скажет ни слова!

А ведь он уже побывал в руках у трех специалистов по допросам. И не каких-то там любителей. Эти скоты были настоящими мастерами своего дела, садистами, для которых в области пыток не существовало никаких секретов.

Они взялись за Боба Макфи с необыкновенным старанием. Жгли его каленым железом, переломали все пальцы на правой руке и вырвали ногти на левой.

А последний из палачей и вовсе придумал себе забаву, с помощью металлических прутьев придавая телу полковника самые немыслимые, чудовищно болезненные позы. Впрочем, он всякий раз останавливался, когда мог раздастся хруст переламываемых костей.

Но несмотря на кошмарные пытки, Макфи не сломался. Надобно учесть: в прошлом он сам уже дважды проходил через пыточные застенки и оба раза выдержал. К тому же и ему доводилось порой «допрашивать» пленных. И он очень хорошо усвоил: когда боль чересчур сильна, она вызывает своего рода сомнамбулическое состояние, впадая в которое, жертва почти ничего не чувствует. К подобной защитной мере нервная система прибегает всякий раз, чтобы не дать организму умереть от болевого шока. За определенной гранью боль сама становится как бы обезболивающим. В таком случае у палачей остается два выхода: либо прикончить жертву, либо дать ей отдохнуть день-два, прежде чем продолжить пытки.