Просунув пальцы сквозь решетку, Роб погладил Дульси.

– Знаешь, киска, у меня никогда не было дома животных. Я всегда смеялся над людьми, которые заводят собак или кошек. Мне казалось глупым, что собаки крутятся возле них, скуля и ласкаясь. Я думал, что животные в ломе приносят лишь прорву лишних забот. А кошек считал равнодушными и надменными существами, которые только пользуются человеком. Но ты не такая. – Лэйк внимательно посмотрел на неё. – Я же ничего не могу тебе дать, даже приласкать как следует. И всё-таки ты ко мне приходишь. Почему?

Дульси замурлыкала.

– Знаешь, иногда мне кажется, что и адвокату на меня совершенно наплевать. Я бы хотел… Да ладно, какого черта! Возможно, все эти адвокаты из одного теста. – Он немного помолчал, его взгляд был простодушным и каким-то мальчишеским. – Может, если бы я мог здесь рисовать… Если бы мне дали краски и холст, может, мне было бы легче. – Лэйк прижал раскрытые ладони к оконной сетке. – С другой стороны, что в этом толку? По правде говоря, я вообще не уверен, захочется ли мне писать картины, когда… если я выберусь отсюда.

Дульси удивлённо взглянула на него, но тут же принялась выкусывать свою лапу.

Он хмуро посмотрел на кошку.

– Я не то что Джанет, не настолько помешан на живописи, – он усмехнулся. – Это правда. Джанет искусство было необходимо, она просто не могла иначе. А я… у меня никогда не было столь сильной потребности… А с тех пор как она умерла, мне оно вообще до лампочки. – Лэйк опустил голову. – Я завидовал её таланту. Но, знаешь, я её не убивал, – он внимательно посмотрел на Дульси, словно ища поддержки. –Я надеюсь, что ты это знаешь. Мне кажется, ты вообще единственная, кто это знает. – Роб вдруг смутился, а затем рассмеялся. – Ох, у меня точно крыша едет, раз я кошке жалуюсь. Но, не знаю… – Он сдвинул брови и покачал головой. – У меня такое чувство, что тебе не всё равно. Как будто ты знаешь, что я не убивал.