— Разве ты не читал газеты? Терапия животными — это самая последняя мода. Если к таким старикам приходить с животным, излучающим тепло и здоровье, дать им подержать на коленях хорошенькую собачку или кошку, то это может ослабить депрессию, внести радость в их унылую жизнь. Были такие случаи…

— Хорошенькую? Ты считаешь, что я хорошенький?

Клайд пожал плечами.

— Я — нет. Но у них и зрение похуже. Ты такой же хорошенький, как засушенный кактус. Но, знаешь, эти старики не привередливы. Если бы ты осчастливил хоть кого-нибудь из них…

— Какое мне дело, счастливы они или нет? Что мне с их счастья?

— Просто немного добра, Джо. Немного любви. — Клайд поскрёб тёмный щетинистый подбородок.

— Любви? Ты хочешь, чтобы я их любил?

— Неужели ты не можешь хоть что-нибудь приятное сделать для других? Можешь — если будешь думать не только о себе и перестанешь играть в детектива, преследуя эту чертову воровку — домушницу. Это особая статья. Мне вообще не по душе твой интерес к этим кражам и совсем не нравится, когда ты крутишься возле капитана Харпера, подслушивая закрытую полицейскую информацию.

— Закрытую? Да что тут закрытого? Про эти кражи написано в газете. И вовсе я не подслушиваю. Вы с Харпером играли в покер. Ты боишься, что я доберусь до этой женщины раньше полиции. И кто знает, может, так оно и будет? Во всяком случае скрытое наблюдение, которое организовал Харпер, выглядит как парад на главной улице. — Он принялся мыть правую лапу. — Кто знает, вдруг я смогу предоставить кое-какую полезную информацию Харперу? Он что, будет возражать? По крайней мере, раньше он этого не делал. Я не помню, чтобы он жаловался, когда мы с Дульси раскрыли убийство Бекуайта или раскопали улики против убийцы Джанет Жанно.

Тёмные заспанные глаза Клайда, не отрываясь, глядели в жёлтые глаза Джо.

— Я не собираюсь это обсуждать. Вы вообще любите рисоваться. Можно подумать, кроме вас, никто никогда не раскрывал убийство. Но стоит только сказать тебе, что это опасно, что тебя и Дульси самих могут убить или покалечить, ты выходишь из себя и бесишься как сумасшедший.