– Вера без контроля – попустительство низменным инстинктам.
Николай Николаевич обвинял ее в использовании западнических, буржуазных методов ведения дискуссии:
– Мы не против контроля, мы и за контроль тоже.
Калерия Ивановна отвечала:
– Контроль – это увеличение штатов, нам втроем не уследить.
Николай Николаевич предлагал:
– Сломать перегородки, переставить стеллажи, чтобы всё пространство просматривалось из-за контрольного стола. Сквозняк будет – ничего, перетерпим.
Калерия Ивановна возражала:
– Кто даст деньги на этот сквозняк?
Николай Николаевич обвинял:
– Вы рутинерша.
Калерия Ивановна утверждала:
– А вы прожектер.
Николай Николаевич:
– А как же у других?
– Калерия Ивановна:
– Не знаю. Скорее всего так же, как и у нас.
Николай Николаевич:
– Не верю.
Калерия Ивановна:
– Плохо знаете жизнь.
8
И тут (как раз вчера имел место их очередной титанический спор) сама судьба пришла Николаю Николаевичу на помощь: он услышал милые шаги за спиной и милый голос, произнесший:
– Мне что-нибудь Уайльда, если можно…
От этого голоса Николай Николаевич втянул голову в плечи, захлопнул рот ладонью и, нахохлясь, притих. Даже глаза его остановились: это была она, его дивная фея.
По виду старшеклассница, но ходит не в форме. А может быть, и студентка. Красива ли? Да разве ему об этом судить? Темно-синее узкое платье на ней, всегда одно и то же, немного коротковатое, по мнению Николая Николаевича. Никаких украшений, только белый капроновый шарфик на шее. Берет обычно „Юность“, учебник же приносит с собой. Вообще-то это не разрешается, но Николай Николаевич, когда он на контроле, смотрит сквозь пальцы.
Как только фея появляется, взгляд Николая Николаевича стекленеет, щеки покрываются красно-белыми пятнами, руки начинают дрожать.