– А что такое? – встрепенулся Николай Николаевич.

– Да уж то… – уклончиво ответил кот. – Со мной всё веселее…

До полуночи они промолчали.

В двенадцать часов ночи Николай Николаевич по привычке обошел все помещения: кухню, ванную и туалет. Не то чтобы он боялся темноты: пустоты он боялся, это было бы точнее. Слишком много было в квартире места для одного. Раз пять или шесть проверил газовые краны: справлял вечерний ритуал одинокого человека.

Кот по-прежнему лежал на диване, то прижмуривая, то открывая глаза. Николай Николаевич постелил ему чистую простыню, взбил подушку, стал укладываться сам.

От одеяла Степан Васильевич отказался. Он, кряхтя, переполз на подушку и лег на нее пузом, вольготно раскинув хвост.

– Был когда-то искус такой старинный… – задумчиво проговорил кот, когда Николай Николаевич постелил себе на полу и улегся. – Вот, скажем, идешь ты к себе на службу, и стоят поперек дороги три кипящих котла. В первый кинешься – большим человеком станешь, во второй – красавцем писаным, в третий – умным и ученым.

– Я бы во второй, – не задумываясь, сказал Николай Николаевич.

– Вона что, – скучным голосом промолвил кот.

– А что такого? – Николай Николаевич зашевелился на своей постели, оживившись. – Большим человеком – силенок не хватит, ума и своего мне девать некуда, а красота никогда не помешает.

– С красоты, брат Коля, дуреют, – наставительно сказал кот. – Глупое это дело – красота. Мужику такая забота вовсе не положена.

– А во все три нельзя? – подумав, спросил Николай Николаевич.

– Ишь чего захотел, – хмыкнул кот. – Вкрутую сваришься.

– Ну, тогда всё равно во второй, – упрямо сказал Николай Николаевич. – Умному человеку красота только на пользу идет. Ну что вот я? Мешок с костями. Сколько нервов на это истрачено.

– Так-то оно так… – сказал кот. – Только рассуди не спеша, раз ты умным себя считаешь. Плюхнешься ты в это дело, вылезешь – морда толстая, щеки румяные, брови соболиные, волос вьющий. Что народ-то скажет? Срамота. А в паспортном столе как будешь объясняться?