- Я сказал "стоп", черт возьми! - подошедший темноглазый смуглый коротышка, по всей видимости, часто и легко впадал в ярость. - Ты не можешь говорить этот текст? - спросил он сквозь сжатые зубы.

- Мне очень жаль, парень, не могу! - как ни в чем не бывало, капрал встал и вытер грязь со своего лица, кровавое пятно на его груди уже не расползалось как прежде. - Мне осточертела вся эта дребедень! Ну сами посудите! Этот пижон родился рабом. Так? Его освобождают, он едет на Север, находит приличную работу. Так? Вступает в армию Союза, где встречается с этим белым малым, - он кивнул в сторону капитана, который уже поднялся с колен и сбросил с лица выражение безграничной печали. - Они одногодки. Так? Этот капрал проходит настоящий ад, и все для того, чтобы его народ на Юге стал свободным. И что дальше? Он идет в прислужники к капитану и проделывает обратный путь, снова превращаясь в раба, и подставляет грудь под пули, чтобы спасти эту рыжую лису, отец которой был его хозяином. Почему? Почему он это делает? Потому что когда-то у нее шевельнулась совесть, и она освободила его? Заметьте, его и больше никого! Тут явно что-то не сходится. Не верю я этому! - капрал распалялся все больше. - У него жена и дети в Нью-Йорке! Конечно, он должен испытывать чувство благодарности к этой курочке, - он повернулся в сторону разодетой в кринолин женщине, которой все происходящее внушало отвращение, - но чтобы положить голову за нее... Так не бывает!

Во время его монолога взгляд коротышки свирепел все более.

- Ты теперь у нас сценарист! - выдохнул он наконец и повернулся к капитану. - А ты, Джейсон? Ты тоже пишешь сценарии?

Джейсон протестующе поднял обе руки. Кто-то из съемочной группы уже подобрал оставленную им саблю и вытирал ее куском белой материи.

- Нафуд, я исправно говорил свой текст! - возразил Джейсон.