- Крадешь мудрость из умов людских, а? - сказал дедуля. - Это я тоже умею. Сейчас я в своей кровеносной системе мгновенно вывел культуру возбудителя мигрени и телепортировал ее к тебе в мозг, пузатый негодник! Чумы нет на изверга! Внемли мне, Сонк. Ближайшее время твой ничтожный родитель не будет нам помехой.

- Есть, дедуля, - говорю. - Ты в форме?

- Да.

- А малыш?

- Тоже. Но действовать должен ты. Это твоя задача, Сонк. Вся беда в той... все забываю слово... в том урановом котле.

- Значит, это все-таки он, - сказал я.

- Кто бы подумал, что хоть одна душа в мире может его распознать? Делать такие котлы научил меня мой прародитель: они существовали еще в его времена. Поистине благодаря им мы, Хогбены, стали мутантами. Господи, твоя воля, теперь я сам должен обворовать чужой мозг, чтобы внести ясность. В городе, где ты находишься, Сонк, есть люди, коим ведомы нужные мне слова... Вот погоди.

Он порылся в мозгу у нескольких человек. Потом продолжил:

- При жизни моего прародителя люди научились расщеплять атом. Появилась... гм... вторичная радиация. Она оказала влияние на гены и хромосомы некоторых мужчин и женщин... У нас, Хогбенов, мутация доминантная. Вот потому мы и мутанты.

- То же самое говорил Роджер Бэкон, точно? - припомнил я.

- Так. Но он был дружелюбен и хранил молчание. Кабы в те дни люди дознались о нашем могуществе, нас сожгли бы на костре. Даже сегодня открываться небезопасно. Под конец... Ты ведь знаешь, что воспоследует под конец, Сонк.

- Да, дедуля, - подтвердил я, потому что и в самом деле знал.

- Вот тут-то и заковыка. По-видимому, люди вновь расщепили атом. Оттого и распознали урановый котел. Его надлежит уничтожить: он не должен попасть на глаза людям. Но нам нужна энергия. Не много, а все же. Легче всего получить ее от уранового котла, но теперь им нельзя пользоваться. Сонк, вот что надо сделать, чтобы нам с малышом хватило энергии.