Огонь - вот оружие.

Тронен выпил еще немного. Потом около часа сидел, погруженный в раздумья. Нет, его возмездие не должно быть раскрыто. У него хватит ума, чтобы разработать достаточно сложный план. Пылавший в ней огонь должен очистить его жизнь, а не уничтожить ее.

В гараже у него стояла канистра бензина, предназначавшегося для всяких нужд. Куортерс арендовал дом (а что ему, неженатому?!) - маленький, старый, из высохшего дерева, полный книг и всяких бумаг. Любитель проводить отпуск на природе, он отапливал свое помещение довольно примитивной печуркой - Уна как-то рассказывала об этом - и, разумеется, имел запас горючего. Вот и пускай обнаружат эту печурку рядом с его обгоревшим телом: всем покажется вполне естественным объяснение, что Куортерс попросту неправильно обращался с огнем.

Эта идея буквально клокотала в нем.

Впрочем, действовать надо осторожно. Свет он не погасил, оставил включенным телевизор - лишь на мгновение задержался, чтобы кончиком среднего пальца пощупать лежавший в потухшем очаге крошечный комок мяса и костей - и как можно тише вывел машину из гаража. Фары он так и не включил. Если кто позвонит или ненароком зайдет - что ж, поехал за покупками: он и в самом деле зайдет на обратном пути в магазин и что-нибудь купит. Едва ли кто-нибудь станет замечать точное время, поскольку для окружающих они с Куортерсом всегда были друзьями. "Ага, сам себя перехитрил, башковитый Куортерс?) Ну, а если его отсутствие останется незамеченным, то тогда вообще никаких вопросов не возникнет.

Проехав достаточное расстояние, в свете бесчисленных звездных точек над головой, он наконец решил включить фары и так ехал - осторожно, не торопясь - вплоть до самой своей цели. В этом районе, что был явно победнее, дома стояли более скученно, хотя заборы и ограждения из вечнозеленых насаждений и здесь отбрасывали густую тень, так что в свете редких фонарей толком ничего нельзя было разобрать. Остановившись под раскидистой елью, он вынул из машины канистру и направился к нужному ему дому. Пересек небольшую лужайку. Проникавший в горло холод обжигал как пламя; снег под ногами попискивал совсем по-кошачьи.