- В общем, имей в виду: сегодня я тебя не пущу. Как хочешь. Я предупредил.

- Э, да ты не шутишь! - вдруг совсем другим, торопливым и мнимо-бесстрастным тоном сказал Никита. Так говорят перед тем, как ударить. - Что в мастерской? Потолок обвалился? Пожар? Ну?!

- Ник... - прошептал наш герой, пятясь, точно от наезжающего танка.

- Ключ, - все так же сказал Крымов и лихорадочно облизнул губы. - Где ключ?

- У меня.

- Дай-ка его сюда.

- Нет...

- Быстро! - Надвигаясь животом, Никита оттягивал ручищу, сгибая и разгибая пальцы. - Давай, а то я и без милиции справлюсь!

- Не подходи!

Голос сорвался каким-то щенячьим писком. В носу предательски щипало. Мало, мало мы меняемся с детства, зря представляем себе возмужание, как полную метаморфозу, выход мотылька из куколки... Вот и дрогнули, расплылись выложенные плиткой стены подземного перехода.

Крикнув что-то впрямь оскорбительное, Крымов вцепился в левый рукав нашего героя. Изо всех сил ударив кулаком правой, злосчастный хранитель тайны освободился и побежал, не оглядываясь, вверх, на центральный проспект.

Обида, жгучая, как жар на переломе болезни, не помешала трезво оценить положение. Следовало тотчас взять такси. Он был уверен, что Крымов, наоравшись вволю перед девочками, сделает то же самое.

Запереться. Выдержать осаду. Ник дверь не выломает, побоится. Но вот милицию, пожалуй, приведет. А что, если сразу явится с участковым? Нет, в это не верилось. Хотя и открылся сегодня Крымов с неожиданной стороны, но не совсем же он чужой, восемь лет что-нибудь да значат...

Прошлепав низким сводчатым подъездом, соединявшим старые дворы-колодцы, наш герой вошел в свое парадное. Сырая тьма встретила его. Только на одном из верхних этажей желтел тусклый свет. Надо же так опуститься - за полгода не сменить перегоревшую лампочку на своей площадке...