- Оставьте его в покое.

Голос прозвучал словно свист хлыста в сухой жаркий день... и по тому, как Брэд Долан подпрыгнул, можно было подумать, что целились в его задницу. Он отпустил мою руку, которая упала назад на бумагу, и мы оба посмотрели на дверь.

Там стояла Элен Коннелли, свежее и бодрее, чем когда-либо. На ней были джинсы, обтягивающие ее стройные бедра и длинные ноги, в волосах - голубая лента. В своих скрюченных артритом руках она держала поднос: сок, яичница, гренок и чай. Глаза ее сверкали.

- И что это вы делаете? - спросил Брэд. - Ему нельзя есть здесь.

- Можно, и он будет есть, - заявила она все тем же сухим командным тоном. Я никогда раньше не слышал его, но сейчас обрадовался. Я поискал признаки страха в ее глазах, но увидел в них только гнев. - А вам сейчас следует убраться отсюда, пока вы в своем тараканьем занудстве не уподобились червю - этакому крысусу американусу.

Он сделал шаг к ней, глядя одновременно и неуверенно, и злобно. Я подумал, что это опасное сочетание, но Элен и глазом не моргнула.

- Спорим, я знаю, кто включил ту проклятую сирену, - сказал Долан. - Это, должно быть, одна старая сучка с когтями вместо рук. А теперь иди отсюда. Мы с Поли еще не закончили свой разговорчик.

- Его имя - мистер Эджкум, - парировала она, - и если я еще раз услышу, как вы называете его "Поли", то, думаю, смогу пообещать вам, что дни вашей работы в Джорджии Пайнз будут сочтены.

- А кто, по-твоему, ты такая? - Долан надвигался на Элен, пытаясь смеяться, что у него не очень получалось.

- Я думаю, - спокойно отчеканила она, - что я - бабушка человека, который в настоящее время является спикером Палаты представителей штата Джорджия. Человека, который любит своих родственников, мистер Долан. Особенно пожилых родственников.