Грист узнал о том, что Муртан интересуется древними свитками и собрал у себя дома целую библиотеку.

Грист выяснил также, что Муртан неравнодушен к истории стигийской богини-кошки. Неравнодушен настолько, что принялся рассказывать о ней какой-то глупой рабыне, – просто из удовольствия еще раз вернуться к любимой теме.

Что ж, с такими сведениями нет ничего проще, чем поймать Муртана на крючок. Нужно просто явиться к нему в дом с занимательной байкой, где фигурировали бы свитки и богиня-кошка.

Боги! Милосердная Иштар! Почему Галкарис не откусила себе язык прежде, чем с него сорвались эти неосмотрительные слова? И ведь она давала себе клятву быть осторожной! Но с Гристом это, кажется, невозможно…

– Эти свитки… они все еще у тебя? – дрогнувшим голосом спросил Муртан.

– Нет, – ответил Грист. – В моей жизни бывали периоды, когда я сильно нуждался в деньгах. Одно время я торговал посудой. Сперва дела мои шли недурно – в ту пору я как раз и посещал бедных и убогих, – но затем разбойники уничтожили караван с прекрасной вендийской посудой, и я почти разорился. Если бы не свитки из Стигии, я бы сейчас просил милостыню на площадях или жил бы в нищете, как мой старый знакомец. Я продал их и выручил столько, что хватило денег поправить мои дела.

– Жаль, я не знал об их существовании раньше, – произнес Муртан. Он досадливо сжал кулак и опустил его на стол с такой силой, что фрукты на блюде подпрыгнули. – Я купил бы их у тебя и дал бы лучшую цену, чем твой прежний покупатель.

– Что сделано, то сделано, – с улыбкой отвечал Грист.

– Кто их купил? – настаивал Муртан. – Может быть, мне удастся уговорить его продать их мне…

– Вряд ли, – покачал головой Грист. – Это был зингарец, и он явно покупал для того, чтобы потом перепродать. Он уехал из Кордавы вскоре после нашей встречи, и больше я о нем ничего не слыхал.

– Какая досада! – искренне воскликнул Муртан. – Но ты, по крайней мере, прочитал их перед тем, как продать?