– Ну да, – притворно зевнул я, – ну да...

– Только хотел к сути процесса перейти, как все мысли сбила... Такие косы во всем мире уже сто лет не носят, с тех пор как Боб Марли 

Девушка, которая удалилась уже достаточно далеко, про село услышала, обернулась и сказала в ответ:

– Сам село!

– Какие у нас локаторы! Может, обрезалку подарить?

– Баклан безносый, – ответила девушка.

Не в формате, года в полтора с отставанием. Шнобель исчерпал велизвучные аргументы и просто показал девушке язык. Та ответила ему несимметрично, поскольку язык у нее был пробит в трех местах серебряными булавками.

Шнобель в сердцах плюнул на пол и сказал уже тихо:

– Ладно, значит, так, значит, вот, вчера недорассказал. Тогда он взял Дрона за душу и...

– Как взял?

– Да вот так, двумя пальцами, как щенка за гланды. Взял двумя пальцами и зашвырнул в тренерскую. Знаешь, какие у него пальцы? Железные. Он на них стоять может.

– На пальцах?

– Угу. Как монахи в Шаолине. Ты знаешь, как в Шаолине экзамен проходит?

– Не...

– Слушай же, иван. Каждый монах должен простоять на двух пальцах от рассвета до заката. И все это время его бьют по почкам нунчаками, а на темечко льют уксус, смешанный с муравьиным спиртом. Только простояв целый день на пальцах, шаолинец считается настоящим воином, так вот... Автол взял Дрона, затащил в тренерскую и привязал к раскладушке ремнями из воловьей кожи. Кстати, у меня из воловьей кожи есть классный куртак...

– К какой раскладушке, там же нет никакой раскладушки?

– Ну, не к раскладушке, к этой, лежанке. Видел, наверное, там в углу такая стоит. На ней баскеты обычно пылятся...

– Ну, видел. А дальше что?

– Что, что, снял с Дрона кеды, взял чертягу и отлупил его по пяткам. По пяткам, иван, знаешь как больно!