Расправив тяжелые ветки и притрусив снегом следы, Никита уже собирался идти налегке дальше, когда из густого кустарника с другой стороны дороги послышалось легкое шебуршание и сдавленное хихиканье. Резко обернулся — никого. Ладно. Пробормотав: «Почудится же всякое», — он решительно повернул в сторону деревни.

Сделав несколько шагов, Басанов все же резко повернулся назад и... замер в удивлении. Из-под елки, где вроде бы надежно лежали замаскированные от постороннего взгляда сумки, торчала тощая задница в армейских камуфляжных штанах.

Никита осторожно подкрался к незнакомцу. Подпрыгнул, взмахивая ногой, и жесткий носок ботинка воткнулся в обтянутый зелено-коричневыми разводами зад. Под елкой смачно хрюкнуло и, обламывая ветки, к верхушке дерева устремился худой старичок, лицом напоминающий небезызвестного Ильича. Правой рукой он шустро перебирал по стволу, а в левой — судорожно сжимал двухлитровую бутылку «Абсолюта», которая до этого мирно покоилась в одной из сумок.

Увиденное разозлило и рассмешило одновременно. Дедок, задрав козлиную бородку, попытался влезть повыше, но ему не повезло. Верхушка дерева с громким треском обломилась. И так и не выпустив из рук ни бутылку, ни колючий полуметровый вершок, «прообраз» вождя скатился по ветвям в наметенный за зиму, но уже сильно подмокший сугроб.

— Ну что, ворюга, попался!

Никита сделал грозное лицо и, уперев кулаки в бока, навис над стариком. Большого желания устраивать разборки у него не было — дедок ему не соперник, но проблему надо же как-то решать.

— Что, мозги напрочь съехали? Готовься к экзекуции, сейчас буду бить.