На губах Антеи мелькнула улыбка – тонкая, как лезвие кинжала.
– Мы были еще более могущественными. И хотя во мне самой не течет ни капли крови атлантов, величайшими магами Атлантиды были женщины, и одна из них во время катастрофы спаслась в этом храме.
Вулфер встряхнулся, как медведь, вылезший из берлоги. Его глаза блестели, однако во взгляде уже не было прежнего бешенства, напугавшего Кормака.
– Я голоден, – проворчал ют. – И не надо предлагать мне никаких лакомств и прочей чепухи вроде той, что мы уже пробовали здесь. Я хочу мяса.
Креон улыбнулся:
– Конечно. Как только вы появились, я велел слугам зажарить козочку. Сейчас мы пойдем во дворец.
Антея рассмеялась и дотронулась хрупкими маленькими пальчиками до плеча Кормака.
– А если одной козочки окажется мало, мы зажарим еще и будем кормить вас до тех пор, пока вы не насытитесь.
Ее смех звучал в мрачных джунглях будто легкий звон серебряных колокольчиков.
Дворцом оказалось здание напротив храма. Антея шла впереди, держа Кормака за руку. Она без умолку говорила о былом величии Атлантиды, о том далеком времени, когда этот остров был королевской резиденцией и именно отсюда властители управляли континентом. Прекрасный цветущий город, выстроенный на большой земле за кольцевым островом, теперь покоился на дне океана.
На полпути от храма ко дворцу кельт оглянулся через плечо. С этого места храм казался еще более величественным, чем вблизи. Фронтон украшали четыре золотые статуи, установленные на четырех массивных колоннах. Статуи доходили до середины купола, и, несмотря на их огромные размеры, казалось, что они парят в воздухе.
Кормак вспомнил, что Креон и Антея появились откуда-то снизу. Вероятно, под храмом находились какие-то подземные покои. Он подумал, что хорошо было бы разузнать об этих подземельях побольше.
Когда они приблизились ко дворцу, стало видно, что время не пощадило и его. Серебряные пластины с палец толщиной, покрывавшие каменные стены, кое-где отвалились, а серебро остальных покорежилось и потемнело, хотя все же отражало свет искусственного солнца.