– Иногда в тот огромный пузырь, где мы все находимся, затягивает кого-нибудь из внешнего мира, – ответила Антея. Она говорила спокойно, но по легкому подергиванию ее век Кормак понял, что она угадала, в каком расположении духа находится рыжебородый пират. – К нам попадает прибитый к берегу лес, морские птицы, а иногда люди. Это, правда, не так уж часто случалось за последние тысячелетия, в течение которых большая часть острова остается на дне.

– На моей памяти и на памяти моей дочери, – сказал Креон, выходя к ним из-за двух расположенных рядом колонн, – сюда попадали христианские монахи из Ирландии и пираты, называвшие себя саксами и ютами. А теперь здесь оказались вы.

Он печально наклонил голову.

Где-то неподалеку раздался крик животного. Что обозначал этот крик – боль или торжество победы, – понять было трудно, но стало ясно, что за пределами двора есть что-то еще.

– Как же нам в таком случае выбраться отсюда? – спросил Кормак. Он задал этот вопрос тихим подавленным голосом, ибо в его душу закрался ужас. – Как нам вернуться в тот мир, из которого мы попали сюда?

И было уже неважно, что в том единственном родном и привычном мире бушевал шторм, грозивший погубить пиратов в любую минуту.

– За десять тысячелетий никому не удалось покинуть Атлантиду, – ответил Креон. – Этого не смог сделать никто из моих предков, этого не смог сделать никто из потерпевших кораблекрушение – никто. Мы здесь как в ловушке.

– Но здесь у нас не самый плохой мир из всех существующих, – добавила его дочь, посмотрев на Кормака манящим взглядом. Однако его сейчас не интересовали женщины, даже если они обладали такой привлекательностью, как Антея. Он оглянулся и внимательно осмотрел ближайшую колонну.

Колонны снаружи храма выглядели весьма величественно, хотя и уступали в размерах тем восьми парам колонн, на которых держался купол. Человек не смог бы обхватить такую громаду руками.