Николай Полунин
Край, где кончается радуга
Он был родом из Эстремадуры, где живут в первобытной дикости, едят скудно, а об удобствах не имеют понятия, и сколько он себя помнил, ему всегда приходилось работать с утра до вечера.
Какой я мельник?! Я – ворон, а не мельник!..
Труд – дело хорошее, он даже полезен человеку – это говорят проповедники; и, видит Бог, я никогда не боялся труда. Но все хорошо в меру.
Нет, ребята, все не так, все не так, ребята!
Джутовый квартал. Третья улица. Ткач – А ещё надлежит тебе, Пятьдесят четвертый, не токмо следить, но и содействовать всецело. И в том ты обязан докладом. Ибо Усвоение есть главное и основное и должно ему быть скорым и полным. А что есть поведение? Поведение есть отражение Усвоения, а потому поведение должно быть благим. Исходя из этого, делаем вывод…
Ткач второй час стоял навытяжку и лупил глазами на дюжинного. Дюжинный был ему знаком, ещё когда ходил старшиной в тройке, только индекса его Ткач не помнил, заковыристый у него индекс, не упомнишь ихних индексо»… вот. Из старшин тот дослуживался до лычки лет восемь, и теперь любимым его делом стало поразоряться перед безответным номером, поставив молокососов за спиной. Молокососы быстро уставали, им делалось томно, и старик разрешал им поразвлечься. Иногда это была «липучка», иногда попросту брали «в пятый угол». Ткач поежился. Сомнительно, конечно, чтоб и сейчас тоже, да кто его знает, дубину сиреневую, ему, может, и Уложение о Пятидесятых номерах не ведомо. А, ведомо иль нет, хрен старый? Похоже, что нет. Тогда – худо. Ткач увидел, как во второй шеренге задвигали челюстями – липучку готовили. Худо.