…Солнце садилось за холмы, слепя, высвечивая редкие облака розовым и золотым. Оно ещё грело, но босиком на остывающей земле становилось зябко, ступни болели, исколотые и сбитые за день. Вест уселся по-турецки, чтобы меньше кружилась голова. Голод вполне можно было терпеть, но во рту после хождений и блужданий пересохло и не глоталось. (В халупе Ткача на лавке стояло всегда полное ведро; откуда бралась вода, он узнать так и не удосужился. Ткач бы и не сказал.) Пить хотелось ужасно, но нужно было дождаться Лакки. Как он пришел, неизвестно, но вернется он сюда обязательно, если только не умеет летать. Еще Весту пришла мысль о подземных ходах. Господи, подумал он, где же я, где? Он хотел помолиться, но не успел – так и заснул сидя.

Вскинулся от того, что по нему зашарили, «Я это, я, Ткач, я». – зашептали из темноты. Лежать было очень холодно, жестко, тут же начала бить дрожь. «Обыскался, – бормотал Ткач, – думал, случилось чего. Ты давай обопрись, вот сюда, вот, не упади смотри…» – «Ткач. – позвал он, – это ты, Ткач?» Он не мог стоять. «Ну а кто же еще-то, я. кто ж еще. кому быть-то, больше и не было никого, да? Не было никого, да? Ну-ну, не было, конечно, конечно, не видал ведь ты, да? А я уж думал, чего… А сейчас домой, вот пошли, осторожней, осторожней, дойти надо в целости. А дома-то, знаешь, углядел я её, углядел! Ты как пошел, так я себе поголовный шмон учинил, да, а он её, стервец…» Если бы не Ткач, он десять раз сломал бы себе шею. Наверняка. Спуск был неимоверно длинным, тропинке давно следовало кончиться, а они все шли, и это был путь вниз. Веста колотило уже поменьше, он немного привык, проснулся и теперь старательно смотрел под ноги. Под ногами было темно, и время от времени он смаху натыкался на неровности и камни. «Ты меня слушай, – жарко дышал в плечо Ткач, – я один тебе советчик верный, только меня слушай, больше никого не слушай. Мы с тобой ого-го чего натворим, мы с тобой такие дела завернем, мы с тобой до Побережья… мы не лесные, мы с головой… и с тобой…» Наконец Вест сообразил посмотреть на звезды, чтобы узнать хоть, в каком он полушарии, но звезд в небе было мало, а тех, что светились, не набиралось ни на одно порядочное созвездие.