Не велик был такой дворец-крепость: несколько улиц, жилища для бдешха и воинов, амбары хлеба, погреба вина, мастерские да маленькие домики из двух-трех комнат. Самая большая и высокая комната была крыта без одной стены — и крыта черепичной кровлей только наполовину. Вторую половину занимал дворик с очагом. Только в этом дворике было место поиграть маленьким детям. Но склоны гор, поднимавшиеся за стенами крепости, видны были из крошечных двориков, обещая детям далекие прогулки по цветущим лугам до нетающих белых снегов — едва лишь станут они немного старше.

Не мычали коровы и не блеяли овцы за неприступными стенами: жители крепости не держали своего скота и не обрабатывали своей земли. И зерно и молоко приносили им, своим защитникам, мирные жители.

Вот такой и была крепость, что стояла на пути завоевателей персов.

Некогда в этой крепости княжил бдешх по прозвищу Бык. Имени его не запомнилось, а Быком прозвали его за недюжинную силу: мог он одним ударом кулака между рогами забить молодого бычка.

Молодую жену бдешха прозвали Джамгюлюм — как весенний цветок гор. Стройная и гибкая княгиня не уступала красотой этому цветку. Черные косы ее струились как змеи.

А в самом бедном и маленьком домике из всех, что были в крепости, жила добрая вдова-гадалка по имени Мариам. Муж и сыновья ее погибли. Ей же, старой, деться было некуда, и она осталась при гарнизоне. Кормилась она врачеваньем: собирала травы и коренья, варила отвары и делала мази. От всего помогали ее зелья — надо ли залечить рану, выгнать лихорадку или подарить больному целительный сон. Все дети в крепости любили старуху. И страшно и любопытно было им смотреть, как, бывало, варит она зелье в своем дворике, поставив на огонь большой глиняный кувшин. Кинет одну щепотку сухой травы — горько запахнет на весь двор. Помешает деревянной ложкой, кинет другую щепотку — сладкий запах поплывет в воздухе. А сама бормочет-приговаривает под нос наговор: