Принц больше месяца искал выход из тупика. Рылся в кладовых замка, скитался по острову, исследовал большую пещеру на склоне вулкана. Но подходящий металл нашёлся только в воронке. Сам не зная почему, Адам избегал этого места. Смутные воспоминания о горе и страхе словно сочились там из оплавленной земли, причиняя ему боль.

Обугленный кусок нержавеющей стали. Он был до того прочен, что Адам потратил две недели, с утра до вечера разбивая о раскаленный слиток булыжник за булыжником. Лишь затем упрямая сталь приняла форму, отдалённо напоминающую клинок.

Впрочем, принц был счастлив. Отполировав свой Экскалибур до блеска, и снабдив его рукоятью из ножки от трона (поэтому-то трон и покосился), Адам целыми днями фехтовал с тенью, воображая себя победителем драконов. Его не смущал тот факт, что настоящий дракон испугался бы «Экскалибура» не больше, чем палки; принц сражался со Злом, и с каждым месяцем делал это искуснее.

Всё было, да... За четырнадцать лет одиночества и не такое придумаешь. Время от времени на Адама словно находило; он бросал все дела и принимался строить какой-нибудь бесполезный механизм. Строил, любовался, а потом разбирал, готовясь к следующему изобретению.

Самую большую радость доставил ему воздушный шар из пропитанной смолой ткани дворцовых занавесок. Месяц работы, шитья неподдатливой материи, пропитка смолой, ожоги и боль в спине... И целый день ликования, когда детище его рук парило над островом. Адам кружился вокруг своего шара как шмель вокруг лампы, от радости не зная, что делать.

Но вскоре ветер унёс неровно сшитый воздушный корабль в океан. Стоя на вершине утеса, принц долго провожал взглядом своё творение, не в силах за ним последовать. Больше он никогда не строил летающих машин...

Отдаленный гул вернул Адама на землю. Солнце уже почти скрылось, из жерла вулкана подымался столб серо-коричневого дыма. Запах серы пока не чувствовался; ветер уносил ядовитые испарения в океан. В воздухе чувствовалась тревожная, грозная сила.