Плот развалился через шесть часов. Океан был опасной игрушкой для молодых нахалов, и тот шторм Адам пережил чудом. Два дня в ледяной воде... Принц не любил вспоминать об этом.

«Неужели я так и умру здесь, в одиночестве?» – написал он, аккуратно обмакнув перо в чернильницу. Странные, непортящиеся чернила хранились в огромном глиняном сосуде с хрустальной крышкой, и за четырнадцать лет Адам не сумел даже на волосок уменьшить их уровень.

«Сегодня вновь пробудился вулкан,» – темно-фиолетовые буквы матово блестели. – «Скоро начнется зима, а крысы сожрали все запасы. С каждым годом крыс становится все больше и больше, ночами они бегают по моей спальне, шуршат, попискивают. Я боюсь когда-нибудь проснуться слепым...»

Тяжело вздохнув, Адам отложил перо и закрыл глаза. Он ещё ни разу не болел, не ломал рук, не получал опасных ран. Судьба, словно в насмешку, хранила принца куда лучше, чем героев рыцарских саг, которым, как известно, с первого листа присуща удачливость.

Вспомнив о книгах, Адам подошёл к ближайщему шкафу. Библиотека замка великолепно сохранилась: мохнатые тщательно оберегали любые знания. Принц понимал, что не разучился говорить только благодаря романам. За десять лет он прочёл больше половины библиотеки, но книги дарили ему лишь печаль – ведь везде говорилось о героях и путешествиях, войнах и наградах, любви и ненависти, верности и вероломстве... Об общении. Адам нашёл только один роман, тронувший душу; про моряка, попавшего на необитаемый остров и много лет жившего в одиночестве. Он перечитывал эту книгу десятки раз, извлёк оттуда множество полезных идей, от способов приготовления пищи до животноводства. Правда, звероферма, которую Адам сумел-таки построить несколько лет назад, зачахла после эпидемии странной болезни, но полученный опыт оказался бесценным.

Сегодня принцу не хотелось читать. Мрачная погода и крысы изрядно подпортили ему настроение. Осторожно вытащив из шкафа стопку листов пергамента, Адам бережно разгладил их особой полированной дощечкой и положил на стол.