Прошкин даже присвистнул. Конечно — карта клада — это тебе не какая-то рукопись или невразумительный раритет — который в состоянии оценить 2–3 высоколобых очкарика, а потому быстро продать такую вещь какому-нибудь обычному уголовнику уже совсем не просто. Карта клада — вещь привлекательная для любого любителя легкой наживы и просто романтически настроенного гражданина. Действительно фон Штерну стоило опасаться за свое имущество, да пожалуй, и за здоровье тоже.
6
Прошкин как всегда ругал себя.
Ругал за то, что позволил Баеву втянуть себя в эту авантюру. Хорошенькое дело! Два майора НКВД, как мальчишки, прячутся на кладбище и смотрят в полевой бинокль. Точнее в бинокль на особняк фон Штерна смотрел Баев, а Прошкин опасливо озирался вокруг, вздрагивая при мысли, что кто-нибудь заметит их наблюдательный пункт в старом склепе. Впрочем, склеп был заброшенным, как и вся эта часть кладбища, а его плотно увитые плющем стены дарили столь ценную в предгрозовой духоте майского дня прохладу.
Баев нервно закусив губы вертел колесико резкости, наконец, побледнев, сдернул бинокль с шеи и протянул Прошкину:
— Посмотрите вы, Прошкин, с кем там дед разводит чайные церемонии — может быть у меня галлюцинации или двоится в глазах от жары?
Прошкин взглянул в тяжелый Цейсовский бинокль:
— Действительно. Чай пьют — в такую жару! С сушками. Ваш дедушка и, — Прошкин осекся и тоже поправил резкость. Нет, ошибки не было. — Ваш дедушка и наш Борменталь. Генирх Францевич. Как его туда занесло?