Я не соблаговолил уловить здесь скрытый намек на мои собственные способности, и мы расстались довольно холодно.

На следующий день, в то время как группа рабочих с лопатами переворачивала весь сад, пытаясь отыскать следы красной лягушки, профессор снова разговорился с Иоаной.

- Как поживает наш одуванчик? - были его первые слова и, признаюсь, меня растрогало, что он так внимателен к девочке.

Но в тот же момент я с неудовольствием вспомнил, как вчера вечером он оценил мои умственные способности.

- Он грустит, - ответила Иоана, не ошибаясь в значении его слов, как это сделал я, и глядя на цветок, стоявший в стакане.

Как бы это ни казалось странным, Корня в самом деле говорил об одуванчике. Лишь теперь я понял, что он не забыл сон, который я ему рассказал в ответ на его просьбу не упустить ни одной детали, связанной с волнующими нас событиями. "Какого черта, - подумал я, - уж не думает ли он и в самом деле..." - Откуда ты знаешь? - спросил он, и, к моему величайшему удивлению, Иоана прошептала: - Он сказал мне сегодня ночью ...

- Это другое дело, - согласился Корня. - В одной сказке, которую я очень любил, стоило цветку три раза перекувырнуться через голову, и он превращался в человека...

- Я знаю, - сказала Иоана. - Но одуванчик не кувыркался через голову. Он пришел в темноте...

- Ты хочешь сказать, когда ты спала? Вошел в твой сон?

- Нет, - сказала Иоана. - Я не спала. Я лежала в кровати, но не спала.

- Это трудно - вспомнить точно, когда ты спала и когда нет, сентенциозно произнес Корня, покачивая лысиной.

- Да, но я знаю. Только когда я не сплю, я вижу огненный мост.

Я вздрогнул и постарался убедить себя, что ослышался. Но я услышал правильно. Спокойная и серьезная, как всегда, Иоана доказывала мне, что это был не сон.