- Я больше не могу ...

Механическим жестом она повернула к себе ладонь, прижав ее к колену, и мне показалось, что она захлопывает книгу. Светящийся фонтан вдруг исчез. Пурпурная струя еще некоторое время дрожала в небе, уменьшаясь с болезненным трепетом, и только орехи сохраняли свой рубиновый ореол.

Мы с Корней одновременно повернулись к Иоане.

- Я слишком утомил тебя? - спросил он в то время, как я брал ее на руки.

- Я хочу спать, - прошептала Иоана, опуская голову мне на плечо. И прежде, чем я донес ее до кровати, она заснула.

- Не следует чрезмерно утомлять ее, -сказал мне Корня так, словно это я ее утомлял. - Есть у нее перчатки?

-Что?

Я взглянул на него пораженный. Впрочем, все происшедшее было настолько невероятным, что я и сам не понимал, чему я еще удивляюсь. Все же мой ответ прозвучал так, словно он был обращен к сумасшедшему.

- Ведь сейчас лето, - сказал я мягко и осторожно.

- Что ей делать с перчатками?

- В самом деле, - согласился он. - Тогда оберните ей правую руку платком или шарфом, чем угодно... Понимаете, она должна отдохнуть.

На этот раз я его понял.

- Вы думаете, что и во сне одуванчик...?

- Не знаю. Может быть, даже орех, через окно... А сейчас Иоана должна спать.

Я вернулся в комнату, в которой на табуретке светился одуванчик. Вспомнив, что лучи проникают через органическую материю, я обернул руку Иоаны кусочком фольги от плитки шоколада и сверху обвязал бечевкой. Корня все еще не ушел. Мы встретились в сенях.

- Что вы об этом скажете? - ограничился он вопросом, хотя, как я чувствовал, испытывал потребность говорить, чтобы внести порядок в свои собственные мысли. Впрочем, не ожидая моего ответа, он тут же начал: Деревья, которые думают! Мир мыслящих деревьев! Почему бы и нет? В наших растениях заложены крошечные проводники, превращающие свет в электрическую энергию, употребляемую растительными клетками для производства протеинов, необходимых для их развития.