- Кажется, я слишком много говорю о своем здоровье, но хочу, чтобы одно было ясно. Я калека. Нет половины желудка, и ноги парализованы. Мало ем и почти не сплю. Сам себе надоел и еще причиняю всем столько беспокойства. Я скучаю по Даду. Со мной он проводил много времени. Почему? Один Бог знает.

- Ну... - начал я.

- Заткнитесь... Вы моложе меня, поэтому мне позволительно вам грубить. Дад ушел, не сказав мне даже "до свидания". На него это совсем не похоже. Однажды вечером сел в машину и уехал. С тех пор о нем ни слуху ни духу. Если он устал от моей дуры дочери и ее отпрыска, если ему понадобилась какая-то другая женщина, тогда все ясно. Он что-то внезапно решил и умчался, не сказав мне "до свидания". Сейчас, наверное, жалеет. Поэтому я ничего и не слышал о нем. Найдите его, и все. Если ему нужны деньги, то я дам, сколько он захочет.

Оловянные щеки старика приобрели розоватый оттенок. Карие глаза заблестели еще ярче. Он медленно отклонился назад и опустил веки.

Одним большим глотком я осушил стакан и сказал:

- Допустим, он попал в беду. Связался с мужем той женщины. С Джо Месарви. Генерал открыл глаза.

- Только не О'Мара. В таком случае тот Джо скорее сам попадет в беду.

- О'кей. Должен ли я сказать в полиции, где находится девушка?

- Конечно, нет. Они еще ничего не сделали. Вот пусть и ищут. Сами найдите Дала. Заплачу тысячу долларов, даже если для этого нужно просто перейти улицу. Скажите ему, что здесь все нормально. У старика все в порядке, и он передает привет. Это все.

Не смог я ему ничего рассказать. Просто не смог передать рассказ Ларри Батцеля, не стал говорить и о его смерти. Встал и надел пальто.

- Слишком много денег за такую работу, генерал Уинслоу. О них попозже. Могу ли я говорить с Дадом от вашего имени?

Генерал нажал на кнопку, вмонтированную в коляску.

- Просто скажите ему: я хочу знать, что у него все хорошо. Вот и все. Если, конечно, ему не нужны еще и деньги. А сейчас вы должны извинить меня. Я устал.