Шедший цветущим городом гость понимал, что беда случится не завтра. То, что для него было - "скоро", для смертных означало почти "никогда". Люди, спешащие по своим делам и странным образом не замечающие высокого чужака успеют долюбить, досуетиться, доненавидеть, равно, как и их дети, внуки и правнуки. И все равно Одинокому было мучительно жаль исполненный жизни город с его каштанами и сиренью, щебечущими скворцами, красными черепичными крышами и булыжными мостовыми.

Люди... Одинокий усмехнулся, - он ведь тоже БЫЛ человеком. Был, пока не прошел Костры Этерны. Его никто не вынуждал - в пламя Этерны нельзя ни столкнуть, ни заманить. Он сам выбрал свою судьбу, согласившись умереть, чтоб воскреснуть Стражем Заката, вечным воином и странником, давшим клятву хранить Ожерелье.

Одинокий не знал, как и где начался его путь - Нить длинна, а его память сгорела в вихре лилового огня, огня цвета доцветающей сирени. Нет, он ни в чем не раскаивался и ни о чем не жалел, - бесконечный бой, в котором не может быть победы, стал его прошлым, настоящим и будущим, не оставив места для сомнений и тоски, но в некоторых мирах страннику хотелось задержаться. Одинокий полагал, что эти миры чем-то напоминали его прежнюю родину, но чем не знал и не мог знать. Все, что случилось до того, как будущий страж заката шагнул в лиловый костер, и адская боль разорвала в клочья сознание, исчезло.

Это было разумно - прошлое имеет над нами слишком большую власть. Те, кто держит на плечах небо, должны быть свободны от былых привязанностей и долгов, но весенняя Кэртиана пьянила и печалила. Может, все дело было в цветущих каштанах и сирени, а, может в чужих улыбках или в стремительных острокрылых ласточках...

Одинокий протянул руку, и могучий каштан медленно склонил ветви навстречу чужаку. Сильные пальцы легко коснулись цветочной грозди, и путник чему-то улыбнулся, по-кошачьи сощурившись. Он мог обернуться стариком, юношей, женщиной, леопардом, драконом, наконец, но предпочитал оставаться самим собой. Внешность - единственное, что оставил ему лиловый огонь. Страж Заката надеялся, что кто-то когда-то любил его именно таким. Или ненавидел. Одинокий не сомневался, что всегда был воином, но все остальное... Он не знал, было ли ему, что терять - хотелось верить, что было.