Перешагнув через порог, Джексон, напыщенный и выпрямившийся, будто шомпол проглотил, обвел пылающими глазами комнату. После чего, подойдя к столу, протянул руку губернатору Гаррисону. Даже назвал его _мистером_ Гаррисоном. Что означало, либо законник полный дурак, либо не понимает, что он нужен Гаррисону ничуть не меньше, чем Гаррисон - ему.

- Слишком много у вас здесь краснокожих, - сказал Джексон. - А от этого одноглазого пьяницы у вас под дверью любого стошнит.

- Ну, - пожал плечами Гаррисон, - я держу его как домашнее животное. Мой собственный прирученный краснокожий.

- Лолла-Воссики, - помог Рвач.

Вообще, конечно, его помощь никому не требовалась. Ему просто не понравилось, что Джексон не обратил на него внимания, а Гаррисон и не позаботился представить его.

Джексон повернулся:

- Что вы сказали?

- Лолла-Воссики, - повторил Рвач.

- Так зовут этого одноглазого краснокожего, - объяснил Гаррисон.

Джексон смерил Рвача холодным взглядом.

- Я спрашиваю имя лошади, только когда собираюсь ездить на ней, процедил он.

- Меня зовут Рвач Палмер, - произнес Рвач. И протянул руку.

Но Джексон ее как бы не заметил.

- Вас зовут Улисс Барсук, - сказал Джексон, - и в Нэшвилле вы некогда задолжали немногим больше десяти фунтов. Теперь, когда Аппалачи перешли на денежное обращение Соединенных Штатов, ваш долг составляет двести двадцать долларов золотом. Я выкупил эти долги, и так случилось, что захватил с собой все бумаги. Услышал, что вы торгуете в этих местах виски, и подумал, что смогу поместить вас под арест.

Рвачу даже на ум не могло прийти, что Джексон обладает такой памятью, и уж тем более он не ожидал, что у законника хватит сволочизма выкупать долги, долги семилетней давности, о которых нынче, наверное, никто и не помнит. Но Джексон, подтверждая свои слова, вытащил из бумажника долговое обязательство и разложил его на столе перед губернатором Гаррисоном.