Не так уж часто они случаются в этих краях. Ну а потом уже определимся, как да что. Ты не волнуйся, – обнадежил он Хуана. – В этом году отец Альберт будет обеими руками хвататься за любого пилигрима, поскольку наш корабль был не только первым, но и последним. Когда сюда приплывет следующий – одному богу известно.

– Неужто в Германии не стало желающих обнажить свой меч в защиту святой веры? – удивился дон Хуан.

– Их пока хватает, но дело в том, что датский король Вальдемар, прах его побери, запретил выпускать корабли из своих гаваней, а побережье моря почти все в его власти. Видишь ли, у него с епископом возникли существенные разногласия, гм, скажем так, по некоторым вопросам веры. Так вот, пока они не договорятся полюбовно, новых воинов отцу Альберту ждать бесполезно, и это очень хорошо, – неожиданно подытожил рыцарь.

– Что же тут хорошего? – искренне удивился юноша.

– Хорошо для нас с тобой, – пояснил Гильдеберт – Раз нас мало, стало быть, мы у епископа в большой цене и можем выжать из старого скупердяя парочку ленов в здешних краях. Понял?

– Нет, – честно отозвался Хуан. – Как же можно торговаться со святым отцом?

– Да, тут ты прав, – помрачнел рыцарь. – Со служителями церкви торговаться тяжело. За одну серебряную марку сами удавятся и тебя удавят. Ну да ладно. Разговорами сыт не будешь. У меня самого даже потроха смерзлись от этой сырости. Сейчас мы с тобой пойдем в одно неплохое местечко, где сможем опрокинуть по кружечке хорошего пива, закусить чем-нибудь горяченьким и переночевать. Я же сказал, держись за меня и не пропадешь. За мной! – махнул он рукой и двинулся в сторону крепости.

– Как-то это все… – пробормотал себе под нос юноша, но затем, вздохнув, последовал за Гильдебертом, решив, что на первых порах, пока он сам во всем не разберется, и в самом деле лучше держаться за этого здоровяка.