Начать-то с полусухого «Абрау-Дюрсо» начали, только на нем же в результате и остановились. Разговор пошел настолько интересный для всех, что затуманивать голову алкоголем никто не захотел.

— Не будем сейчас пока рассматривать вариант физического пробоя, — рассуждал вслух Александр Юрьевич. — Попробуем себе представить, что произойдет, если секрет изобретения окажется раскрыт.

— Наш Витя с ходу заполучит Нобелевку, — тут же высказался самый молодой из присутствующих, Григорий.

— Я как-то не считаю это самым приоритетным, — немедленно ответил Гольдштейн. — Значительно важнее — получить финансирование для дальнейших экспериментов. Генераторы для физического пробоя, судя по тем выкладкам, что у меня получились, требуют довольно дорогих комплектующих.

— Будет все необходимое, Виктор, поверь, — Сахно уже успел перейти с новыми знакомыми на «ты», — только не надо торопиться. Засветим твое открытие, и все станет значительно сложнее.

— Саша прав, — поддержал нового лидера команды Кононов-старший. — Я только подумал, что будет, если проболтаемся, — жутко стало.

— А чего жуткого-то? — удивился младший брат.

— Какие-либо секреты — государственные, военные, личные — перестанут существовать как факт, — ответил парню Александр, — экономика планеты рухнет, как карточный домик. К чему это может привести? К ядерной войне. А оно нам надо?

— Почему? — все никак не понимал Григорий.

— Ну, вот представь, аппарат доведен и его начали штамповать, как ди-ви-ди-проигрыватели, — взялся объяснять Геннадий. После встречи с Сахно днем он уже успел кое-что прокрутить в голове.