Все замолчали, обдумывая сказанное.

— Но ведь мы первые! Точнее — это ведь Виктор придумал первым. Получается, что нам придется решать, что и как с этим открытием делать? — прервал тишину Кононов-младший.

— О! Слова не мальчика, но мужа, — улыбнулся парню Сахно. — Вот давайте и подумаем, как все сделать правильно.

Они сидели весь вечер и без малого половину ночи. Выдвигали идеи, спорили до хрипоты, почти ругались. Про выпивку забыли, а кофе — Александр Юрьевич предусмотрительно прихватил с собой уже смолотую арабику — шел чуть ли не литрами. В чем не возникло никаких противоречий, так это в желании максимально долго по возможности сохранить секрет открытия. Решили даже поклясться в этом. Может быть, это было смешно и пафосно, только клятву самим себе они дали. Поняли, что слишком опасным для существования человечества оказалось это открытие.

Григорий тут же раскрыл свой ноутбук.

— Видеокамера сдохла, — сообщил он, включая звукозапись. — Старенькая уже машинка, — парень почти ласково погладил по кнопкам тачпада, — но микрофон пашет.

— Будет тебе новый компьютер для работы, — немедленно пообещал Сахно, — самый навороченный. Завтра же, — и, взглянув на часы, добавил: — Точнее, уже сегодня.

Один день — да какой там день? меньше! — перевернул в жизни Александра Юрьевича все. Что это? Интуиция? Скорее, просто знание людей. Не тот человек Гена Кононов, чтобы из-за нескольких десятков тысяч баксов врать в глаза. А когда Сахно увидел Гольдштейна и Гришку… У них же обоих на лице все написано! Кстати, с этим придется что-то делать. Деньги? Ученого они интересовали только как средство для продолжения его работы. Все остальное — побоку. Романтик до глубины души, хотя сам никогда не признается в этом.