- Цемиссий! - сказал я.

Он замолчал. И я продолжил:

- Ты призывал меня, и я пришел.

Он усмехнулся и сказал писцу:

- Ступай, я после призову тебя.

Писец ушел. Цемиссий же стоял, опершись одной рукой о стол, а вторую держал на поясе - в том самом месте, где у настоящих мужчин крепятся ножны. Однако при тех просторных и бесформенных одеждах, в кои был облачен автократор, ножны смотрелись бы смешно. Да и обут он был не в красные сапоги, а в золоченые сандалии. И волосы у него были подстрижены на женский манер, пальцы холеные, бородка чуть заметная.

- Цемиссий, я пришел, - напомнил я. - И я хочу узнать, почему ты посмел нарушить данное мне слово?!

- А потому, - с усмешкой сказал он, - что это слово было вырвано из меня силой. Да, я хоть и пообещал, но не открыл ворота варварам. Я и тебе бы не открыл. Но в том и в другом случае я поступил так, как поступил, единственно ради того, чтоб оградить от бед своих любезных подданных.

- Но честь автократора втоптана в грязь! - гневно воскликнул я.

- Грязь смыть недолго, это пустяки. Зато я дважды спас Наиполь от разорения. И именно об этом и будет помнить мой народ.

- Народ не может помнить о том, чего не случалось.

- Конечно! И потому они не смогут вспоминать о том, какую блистательную победу ты одержал над северными варварами.

- Но эти самые варвары никогда не осмелились бы вступать в наши пределы, если бы знали, что будут вынуждены встретиться с Нечиппой! Однако вместо того, чтобы успешно противостоять вражескому нашествию, вышеупомянутый Нечиппа был вынужден сохнуть в Великой Пустыне.

- Но если бы Нечиппа не был отправлен туда, куда он был отправлен, он бы взбунтовал легионы, пришел в Наиполь, ворвался во дворец...