Порой такие экспедиции затягиваются на неделю, а то и на две, но их результаты, увы, почти всегда бывают очень скромными, ибо у здешних варваров нет постоянных поселков, они ведут кочевой образ жизни и потому, предупрежденные своими сторожами, они при первой же малейшей опасности тут же снимаются с места. А за верблюдами на лошадях не очень-то угонишься по здешнему довольно вязкому песку, ведь стопа у верблюда устроена так... И вообще, мне кажется, что не так уж и много на свете такого, за чем бы стоило гоняться, сломя голову, ибо если ты действительно чего-то достоин, то оно и так в нужный срок само собой придет тебе в руки. Так уже неоднократно случалось в моей жизни.

И так случилось и на этот раз. Правда, этот нужный срок несколько затянулся - я провел в Великой Пустыне ровно год и один месяц, прежде чем мне наконец доставили письмо от Тонкорукого. Письмо это, как и положено, было помещено в крепкостенный бронзовый цилиндр, крышка которого была запечатана кроваво-красной сургучной печатью. Я очень ждал его, этот заветный цилиндр! Зато теперь, получивши его, я уже не спешил. А посему я повертел его в руках, потом тяжко - так, чтобы это было хорошо заметно тяжко вздохнул, вернул цилиндр гонцу и сказал так:

- Нет, я еще не чувствую себя достойным принять слова Владыки Полумира. Так и скажи ему, Владыке: Нечиппа, подлый раб, раб от рождения и трижды раб, жадно целует пыль в тени его величия и кланяется, кланяется, кланяется... Понял меня? Ступай! Я больше не держу тебя.

Гонец ушел. И снова потянулось время. Дул сильный южный ветер. Если внимательно прислушаться к его вою, то можно было разобрать слова: "Ух-ходи-и! Ух-ходи-и! Ух-ходи-и!" Однако вместо этого я каждое утро выстраивал вверенные мне когорты в походную колонну и шел навстречу ветру. Ввиду неблагоприятных погодных условий я сократил длину дневного перехода вдвое. Потом я сократил еще раз. И еще. А потом мы и вовсе остановились, ибо из-за поднявшейся песчаной бури ровным счетом ничего не было видно.