– Дурят нашего брата, ох дурят!

Лежать было неудобно. Спускаемый аппарат «Союза-ТМ», и без того тесный, был доверху набит новеньким обмундированием, так что незаполненным оставалось лишь крохотное пространство между иллюминатором и люком. Люк был закрыт.

Егор с остервенением бухнул в него ногой.

– Невесомость включите, сволочи! Все бока отлежал!

Ответа он не ждал. «Союз» был превращен в карцер, куда Егора посадили, чтоб не бунтовал. Перед стартом он устроил потасовку с красноармейцами, требуя немедленно прекратить этот цирк и вернуть деньги. Побили не сильно, синяк под глазом почти зажил, но версия о театральном представлении дала в его сознании заметную трещину.

Неужели, правда, летим? Куда? Зачем? Бред какой-то…

Люк с шипением распахнулся, и в отверстии появилась голова Кати.

– Ну что, арестант, все бузишь? - улыбнулась она.

– А чего еще делать? - вздохнул Егор. - Ободрали, как липку, а вместо космического полета подсунули какое-то кидалово… Ты бы на моем месте не бузила?

– Да… - Катя задумалась, вспоминая. - Я на твоем месте еще и кусалась. Ко мне вообще недели две подойти боялись! Но потом, знаешь, как-то привыкла…

– Били? - спросил Егор.

– С ума сошел?! - Катя резко выпрямилась, чуть не ударившись о кромку люка. - Я - дочь дворянина!

– Да им по барабану… - Егор потрогал желвак под глазом. - У меня, может, дедушка - секретарь райкома был! А мне вломили, как простому буржую…

– Странные понятия… - Катя поджала губы. - Да если бы меня хоть пальцем кто-нибудь тронул, папа бы им показал!

– А папа у тебя что, Дзержинский?

– Какой Дзержинский?

– Ну, Калинин там, Молотов, Каганович… Я уже ничему не удивлюсь!

– Вообще-то он доктор… - сказала Катя.

– Ах, ну да! Как же я сразу не догадался! - Егор отпихнул связку сапог, постоянно сползавшую с шинельной кучи. - Большевики ужасно боятся докторов!