- Эй, вы! - заорал он через улицу. Маляры с любопытством уставились на него и даже прекратили работу, потому что этим криком можно было, наверное, вышибить стекла. - Что это вы тут делаете, черт побери?!

- На лыжах катаемся, - последовал ответ. - На что еще похоже то, что мы делаем?

- Ну-ка прекратите! - Глаза отца, казалось, сейчас вылезут из орбит. Прекратите, к чертовой матери, сию секунду!

Он ринулся вниз по ступенькам, мать завизжала ему вслед, чтобы не сходил с ума, и я понял, что, если он не остановится и поднимет руку на этих маляров, дело может кончиться плохо. Но отец остановился у тротуара. К этому моменту из нескольких домов по соседству уже высунулись любопытные узнать, что за шум, а драки нет. Вообще говоря, в этом не было ничего особенного; вопли и скандалы дело обычное для Аккардо-стрит, тем более когда наступает летняя жара и наши щитовые домишки превращаются в раскаленные клетки.

- Идиоты! - продолжал рычать отец. - Эти дома принадлежат мистеру Линдквисту! Обернитесь вокруг! Вы видите среди них хоть один коммунячьего цвета?!

- Нет, - ответил один. Остальные молчали.

- Так какого черта вы этим занимаетесь?

- Следуем непосредственному указанию мистера Линдквиста, - ответил тот же маляр. - Он сказал, чтобы мы отправлялись к дому 311 по Аккардо-стрит и выкрасили его сплошь в пожарно-красный цвет. Это - пожарно-красный цвет, пнул он ногой одну из канистр, - а это - 311-й дом по Аккардо-стрит, верно? Парень показал на небольшую металлическую табличку, укрепленную над парадной дверью. - Еще есть вопросы, Эйнштейн?

- Все эти дома - серые! - заорал отец. Лицо его пошло пятнами. - Они стоят серыми уже сотню лет!

Вы что, собрались все дома на этой улице перекрасить в коммунячий красный?

- Нет, в пожарно-красный. И только этот дом. Внутри и снаружи.