– Так ты у нас еще и зашкваренный? – злобно усмехнулся Артурчик.

– Я… Я не знаю, – замотал головой Валентин.

– Ты не знаешь, а мы знаем. С петухом спелся, удод?

– С каким петухом?

– А сосед твой – петух законтаченный. И тебя, Валюшу, зашкварил… Митюху мы тебе еще можем простить, а это – нет! Теперь ты у нас тварь запомоенная! И твое место на вокзале!

Артурчик показал ему на место под нарами возле самой двери.

– Здесь жить будешь… Но сначала парашу языком вылижешь!

Только сейчас Валентин понял, насколько крепко он влип… Ну как же так, Пахомыч предупреждал его, что нужно опасаться глупостей, но сам его и подставил. Сам оказался лагерным петухом, и его за собой потянул. Отныне, по тюремным законам, Валентин становился человеком, а если точней, существом низшего сорта. Теперь любой мог вытереть об него ноги. И не только ноги…

– Не буду я ничего вылизывать! – встал в позу он.

Терять ему теперь было нечего. И если кто-то захочет над ним поглумиться, пусть подходит, пусть получает.

– Вылижешь, – хищно усмехнулся Артурчик. – Ты у меня все, сука, вылижешь!.. Пошла на место, Валюша!

Под нары Валентин полез без сопротивления. Бросил на пол матрац, растянулся на нем. Как это ни странно, но здесь он почувствовал себя в безопасности. Но, как оказалось, это была всего лишь иллюзия.

Часть первая

Глава 1

Вооруженное ограбление – дело серьезное. Особенно если это нападение на инкассаторскую машину с применением автоматического оружия. Да еще с летальным исходом… Давненько в Битове не случалось такого безобразия, но раз уж произошло, надо закатывать рукава и браться за работу – в надежде, что инцидент этот единичный, а преступление будет раскрыто.

Инкассаторская «Нива», а если точней, спецавтомобиль «Лаура» песочного цвета с зеленой полосой стоял недалеко от входа в банк. Стекла и кузов побиты пулями, одно боковое окно выбито. В машине три трупа… Одного этого уже достаточно для того, чтобы схватиться за голову. А если знать, что преступники безнаказанно ушли… Но Степан Круча внешне был спокоен. И сигарету к губам он подносил неспешно, степенно. Правда, затягивался слишком глубоко, что могло свидетельствовать о его внутреннем волнении.