Эта группа была как бы снежком на заслоняющем солнце айсберге беды, нависшей над человечеством. По большому счету имелся ли смысл в сгребании метелкой снежных хлопьев на вершине этого айсберга или даже в их ковырянии лопатой? Здесь требовался хороший динамитный вагон, загнанный куда-нибудь под монолит основания ледяной горы. Но пока никто во всей человеческой популяции Земли не ведал, где взять этот вагон и что в него положить. И поэтому те, кто сидел в засаде, ковыряли снежок. А вообще, они могли относить себя к санитарам, ведь проблема, которую олицетворял айсберг, когда-то была исключительно медицинской. Впрочем, очень недолго.

Группа, должная угодить в клешню, была вооружена. Так что стрелять по ней без предупреждения было честно. Понятно, огнестрельное оружие группы не шло в сравнение с тем, что имелось у сидящих в засаде. Но ведь все равно они вынуждались сойтись в пределах выстрела, и, по нынешним временам, это напоминало напыщенные рыцарские манеры. Правда, того, что являлось главным в арсенале приговоренной группы, у ждущих команды на открытие огня не имелось. А ведь именно это оружие подвигнуло тех на вылазку. Именно оно подстегивало их когда-то к первым походам. И только владение им подставило их под уничтожающий удар. Наличие такого оружия у противника, а главное, желание снова и снова его применять, не просто развязывало расставившим засаду руки, оно полностью освобождало и ставило подпоркой за спиной такую штуку, как совесть.

Ведь те, кто аккуратно, но глупо продирался сейчас через кустарники, владели опаснейшим биологическим вирусом. И они уже неоднократно применяли его против людей. Этот вирус был смертелен, хотя убивал не сразу. И он не был, как оказалось, чисто медицинской проблемой. Действуя медленно, но подло, он, перед тем как убить, вначале калечил душу. Большинство из тех, кого заражали банды, переносящие вирус, со временем организовывали свои или примыкали к существующим. Было здесь что-то от вампиризма. И даже очень много этого «что-то».