Наступил апрель, и с его приходом все кланы прибыли по моему приказу. Пока что существовала небольшая опасность, что тяжелые дожди пройдут в долинах побережья. Застрять там на неделю с армией — это может иметь фатальные последствия, потому что грязь глубока и вязка, кони будут спотыкаться, и калкары нападут и уничтожат нас.

Они сильно превосходили нас числом, поэтому наша единственная надежда заключалась в нашей подвижности. Мы понимали, что сильно ограничиваем ее, беря с собой женщин и свои стада; но мы верили, что должны победить, — настолько отчаянны будут наши попытки, и единственной альтернативой нашей победе может быть смерть — смерть для нас и худшее для наших женщин и детей.

Кланы собирались два дня, и вот все они собрались — около пятидесяти тысяч душ; лошади, скот, овцы, которых были тысячи тысяч, ибо на скот мы были богаты. В последние два месяца согласно моим приказаниям всех свиней зарезали и закоптили, чтобы они не мешали нам во время длинного марша по пустыне, даже если они и пережили бы его.

В это время года в пустыне есть вода и немного пищи, но нам предстоял ужасный, трудный марш. Мы должны были потерять много скота — приблизительно одну десятую часть; Волк думал, что, может быть, даже пятерых из десяти.

Мы собирались выступить на следующее утро, за час до рассвета, сделав короткий переход в десять миль к месту, где течет ручей в канале, и которым пользовались древние. Странно видеть по всей пустыне следы гигантских работ, которые они когда-то здесь вели.